Мери Эль (mary_aile) wrote in sherlock_series,
Мери Эль
mary_aile
sherlock_series

Categories:

Интервью Лу Брили о репетициях "Фрекен Жюли"

Источник
Луиза Брили: от Молли в "Шерлоке" до "Фрекен Жюли" Стриндберга

Лу Брили делает перерыв во время репетиций в театре Ситизенс в Глазго, чтобы поговорить о том, каково ей играть заглавную роль в классической пьесе Стриндберга «Фрекен Жюли» о борьбе характеров между молодой аристократкой и слугой ее отца.  Брили играет в постановке режиссера Зинни Харрис, которая перенесла действие из Швеции когда 19 в. в Шотландию 1920 гг. Премьера спектакля состоится в театре Ситизенс в Глазго 6 февраля. В общей сложности будет сыграно лишь 9 спектаклей.


Интенсивно. У нас всего три недели на репетиции, что намного меньше, чем обычно. Теоритически это маленькая пьеса: она короткая, здесь одно место действия и всего три персонажа, но эмоционально она исполинская, это разрушительная работа.
Пьеса будет идти очень недолго, мы играем всего 9 спектаклей. Так получилось, потому что наш директор Доминик Хилл увидел, что в Ситизенс 9 свободных дней в феврале, и решил, что все эти дни здесь будут играть «Фрекен Жюли».

Я прихожу в театр в 9.15 утра, чтобы повторить текст, пока ем овсянку. Затем я делаю упражнения для разогрева голоса по кассете, которую дала мне моя учитель речи Кейтлин МакКаррон.  Я работала с ней, когда играла три роли в «Троянках» в прошлом году, и благодаря ней я стала намного лучше играть. Теперь я начинаю работать над голосом в начале репетиций, примерно как если бы вы готовились к скачкам. Не тратя на раскачку много времени.

Большая часть сцен с моим участием - это только я и Кит Флеминг (он играет слугу Джона),  поединок между нами.  Так что к половине девятого вечера мы обычно вымотанные и уставшие до изнеможения. Я возвращаюсь к себе, сил хватает только на то, чтобы разогреть еду и лечь спать. Ну может еще сразиться ненадолго с каким-нибудь троллем в Твиттере, чтобы развеяться.

Вплоть до премьеры у мне будут снится жуткие кошмары: я стою на сцене, тяжело дышу и не могу произнести ни звука, и время как будто застыло. В реальности так случилось только один раз – в «Дяде Ване» в постановке Питера Холла. Соня должна произнести великолепный захлебывающийся монолог про Астрова и деревья, а я начала нести какую-то чепуху. Все что я помню - это струя пота, текущая по щеке Нейла Пирсона как при замедленной съемке.

Место и время действия «Фрекен Жюли» часто меняли, на этот раз это Шотландия 1920 гг. Каким образом это отразилось на постановке?

В переносе действия по другую сторону 1900 г. есть что-то, что моментально делает историю более близкой. Пьеса, несомненно, о борьбе классов, хотя для нас по-настоящему в ней интересна борьба полов. Зинни перенесла пьесу в 20е годы, а значит, что-то происходит во внешнем мире: забастовки, общественные волнения. Это превосходный фон.

После первой постановки «Фрекен Жюли» сочли революционной по форме и содержанию. Может ли пьеса по-прежнему шокировать сегодня?

С точки зрения формы – нет. Я думаю, мы все уже видели пьесы без антракта, так что люди не будут рвать билеты и с возмущением выходить на улицу. И нас не так шокирует, когда на сцене говорят о сексе, как зрителей времен короля Эдварда. Но я искренне считаю, что пьеса шокирует. Эта кухня - это очень опасное место. То, что происходит между Джоном и Жюли, ужасно. То, что казалось бытовой сценой, внезапно превращается в греческую трагедию.

Отношения очень часто крутятся вокруг власти, хотим мы это признать или нет. И я не думаю, что мы продвинулись так далеко, чтобы история, в которой мужчина пытается устыдить женщину за то, что она вела себя сексуально раскованно, совсем нас не тронула. Это совершенно современная история.

Стриндберга часто называли женоненавистником. Согласны ли Вы с этим?

Я не уверена, что он ненавидел женщин. Но он определенно не верил в равенство. В предисловии, опубликованном вместе с пьесой, он называет Жюли «дегенераткой» и «полуженщиной». Он считает, что она обречена, потому что ее вырастили в вере в то, что женщины равны мужчинам. Но великая ирония этой пьесы – именно по этой причине ее так часто ставят и до сих пор о ней говорят – в том, что Стриндберг создал, пусть и ненамеренно, одну из самых выдающихся канонических женщин. Он писал ее в то время, как его брак был на грани развала, и он писал сердцем. Он был поглощен идеей о том, что персонаж не может быть застывшим, поэтому он создал настоящее, несовершенное, непоследовательно существо. Что было революционным для того времени.

По ходу действия пьесы эта женщина разрушена этим мужчиной, что плохо с феминистской точки зрения, но я не думаю, что эту борьбу не нужно показывать. Она так яростно сражается за свою свободу и выживание, она похожа на голливудского злодея, который ни за что не хочет умирать в конце фильма.

Вы журналистка и драматург. То, что и как Вы пишете, влияет на Вашу игру?

Написание пьесы в чем-то схоже с созданием пазла. В первую очередь это математика. К сожалению, у меня очень плохо с математикой, поэтому писать мне было очень тяжело. Актерская игра – это собирать пазл. Я думаю, впрочем, что в обоих случаях секрет заключается в том, чтобы сделать активной каждой строчку, спрашивать себя: «Что этот человек пытается сделать с тем человеком?».

Макс Стаффорд-Кларк, с которым я работала в Роял-Корт в первой пьесе, где я играла, учил меня так. Вы прорабатываете текст, придавая каждой строчке «действие», переходный глагол. То есть я могу смешить вас, нападать на вас, дразнить вас, унижать вас и т.д. Все должно быть активным. Когда я стала писать сама, то стала понимать это еще яснее: не может быть просто диалога; в каждой сцене нужно согнуть стальной прут, и должно быть видно, как его сгибают.

Но нельзя прийти на репетицию с головой писателя, иначе у вас будет желание постоянно все менять. Ваша задача – произнести текст так, как он написан, и как режиссер его видит.

Иногда, когда вы работаете над пьесой, как только вы поняли, кто вы и что вам нужно, чтобы попасть из точки А в точку Б, вы как бы садитесь верхом на лошадь, и она везет вас через спектакль. Вы реагируете. Но эта пьеса – это необъезженный жеребец. Вы не можете на нем ехать: изменения происходят резко, что-то важное меняется через каждые несколько строк.

Ничто не происходит просто так, вы не можете просто произносить текст – он невероятно точен. Вы не можете просто броситься с головой и надеяться, что пронесет. Играть Жюли очень и очень непросто, потому что она настолько переменчива.

Вы играете в театре, на телевидении и в кино. Где женские роли лучше?

Проблема намного шире. Мы должны бороться с идеей, что женщины не могут быть универсальными героями. Впрочем, мне кажется, ситуация меняется и существует желание больших перемен. Я составила список театральных режиссеров, с которыми я хотела бы работать, и я была так рада, что в нем оказалось огромное количество потрясающих женщин – я сделала так не специально. Вики Фитерстоун во главе Роял-Корт? Аллилуйя! Это потрясающе. Но где женщины - телевизионные режиссеры? И недостаточному количеству писательниц удается прорваться. Что касается функций, то в коридорах за кулисами больших театров вы видите только мужчин. Я уверена, что наша индустрия должна чувствовать свою ответственность, быть в авангарде. А не просто отмахиваться от этой проблемы, типа, «Да, я знаю, это ужасно, не правда ли?».

Вы чувствуете эту ответственность как писатель?

Ну, ирония состоит в том, что в пьесе, которую я написала, «Папесса Иоанна», всего лишь 2 женских роли и примерно 30 мужских. Но она была женщиной в мужском мире, в этом была ее история. В первую очередь важна история. Что касается следующей вещи, которую я пишу сейчас, то пока речь идет о том, чтобы набраться смелости и сесть за компьютер.
Писать пьесы для меня намного страшнее, чем играть на сцене. Это требует уверенности в себе и смелости, и мне надо цепляться за все вокруг, чтобы их обрести, в то время как в репетиционном зале я чувствую себя как дома. Кажется, прошло двое суток с момента моего знакомства с Китом Флемингом, когда он схватил меня за задницу и поцеловал взасос. Такое не происходит, если вы не чувствуете себя в безопасности.

Вы наверняка устали рассказывать о том, каково было целовать Шерлока. Расскажите, понравилось ли Бенедикту Камбербэтчу целовать Лу Брили?

Ха. Я у него спрошу! Он не ворчал, когда нам пришлось сделать несколько дублей. Это было очень весело. Но я никогда не устану говорить про Шерлока - он изменил мою карьеру, а значит и мою жизнь. Было бы неприлично, если бы я устала говорить о нем, учитывая, как он вел себя очень благородно по отношению ко мне. Впрочем, если бы меня через 10 лет по-прежнему спрашивали, хорошо ли он целовался, я бы наверно ответила: «Нет, от него пахло кошачьим кормом».

• Спектакль «Фрекен Жюли» идет в театре Ситизенс, Глазго, с 6 по 15 февраля 2014 г.
Tags: Лу Брили
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author