Хэльга Хэлсиен — Элли [Олли] Кингфишер (tec_tecky) wrote in sherlock_series,
Хэльга Хэлсиен — Элли [Олли] Кингфишер
tec_tecky
sherlock_series

Интервью Бенедикта для журнала Knack.Focus 12.10.12

В исторической части бельгийского города Гент в доме с серым каменным порталом и желтыми медальонами с изображением лебедей на терракотового цвета кирпичном фронтоне расположен отель Marriott.


©

12 октября в этом отеле Бенедикт Камбербэтч дал интервью для журнала Knack.Focus.


О «Шерлоке», «Конце парада», сходствах и различиях ролей.

Интервью записала Ясмин, студентка из города Лован, корреспондент-практикант журнала Knack.Focus. Английский текст интервью Ясмин опубликовала на своей странице на тумблере, где она также размещает и краткую информацию о себе.

«Меня зовут Ясмин, мне 22, я живу в маленьком городе Лован, в Бельгии. Свой посильный вклад в дело Вселенной я пытаюсь вносить в форме текстов и фотографий. Я изучаю культуру в Университете. В душе я по-прежнему живу в Ванкувере, в Канаде. Как многим из вас уже известно, 11 октября я была в Генте на показе «Конца парада». На следующий день было запланировано мое интервью с Бенедиктом Камбербэтчем. Это получилось благодаря моей практике в качестве журналиста для одного журнала и сайта. Мне было предоставлено всего 15 минут в обществе Бенедикта, но наша беседа о «Шерлоке» и «Конце парада» прошла очень спокойно, содержательно и интересно».


©

Вы играли Франкенштейна, Шерлока Холмса и Кристофера Титженса. Все трое — литературные персонажи. Проще ли играть таких героев, или, наоборот, сложнее из-за ограничений творческой, актерской свободы?

БК: Определенно, это облегчает работу, потому что во многом, если вы не делаете ничего радикально отличного от первоначальной идеи, перед вами — фантастически прописанный исходный образец. Предысторию и описание персонажа вы находите в таком случае — и это не каламбур — в великолепных произведениях литературы. Все, что касается Шерлока, рассказано от имени Джона Ватсона, он — та самая аудитория Шерлока, которая всегда имеет значение. В каноне можно найти все — физические и психологические детали и подробности. Перепады настроений Шерлока, его темперамент, блеск его глаз, его «горение», беспокойство, которым он заражает все вокруг… Все, каждая причуда, каждая деталь, любое изменение аллюра — все уже задано в первоисточнике — это детальная концепция, точнейший рисунок роли Шерлока Холмса. Именно поэтому я очень придерживаюсь канона, несмотря на то, что мы некоторым образом и отступаем от него. В отличие от «Элементарно», я считаю, мы гораздо больше сосредоточены на создании современной версии этих историй. По-прежнему смысл заключается в том, чтобы перевести героя викторианской эпохи в современность. Потому что именно по канону Шерлок всегда был человеком современным; вечно занимался в своей лаборатории, разве только не мульти-медийными технологиями.

Можно ли то же самое сказать и о «Конце парада»?

БК: То же относится и к «Концу парада»; книги — просто колоссальное откровение. При этом роман нелинейный, модернистский, в нем немало сложностей, которых в произведениях Сэра Конан Дойла просто нет. Приходилось иметь дело с потоками сознания, со сценарием, в котором задействованы сразу несколько точек зрения, время скачет... Но поток сознания — это всегда отличный способ заглянуть в человеческую душу, это изумительно. Игра персонажа по мотивам литературного произведения совершенно не ограничивает творческую свободу — она «очеловечивает» многое. Думаю, читать о персонаже — очень полезно; все сосредотачивается в воображении, когда вы имеете дело с воображаемым миром и словами этого «мира». Когда вы воплощаете героя, перед вами всегда есть эта задача — убедить людей присоединиться к вам и последовать в этот мир вместе с персонажем. Так что, когда с этим имеешь дело, это никак не ограничивает, только помогает.


© Знакомые кресла одного из интерьеров отеля, где проходило интервью.

Сравнивая Шерлока Холмса и Кристофера Титженса, Вы отмечаете определенное сходство между этими ролями или нет?

БК: Никакого. Они оба умны, и ум обоих стремителен, и оба не терпят дураков. В мире есть определенный уровень посредственности, который они вынуждены терпеть, а Кристофер в «Конце парада» так и вовсе «распят» этой посредственностью в ходе истории. Я с некоторой настороженностью отношусь к ролям умных, слегка нетипичных, асоциальных героев. Но роль Кристофера я получил отнюдь не благодаря «Шерлоку».  Желание увидеть меня в этой роли посетило Тома Стоппарда и Сюзанну Уайт еще за несколько лет до того, как о «Шерлоке» вообще впервые зашла речь. Кроме ограниченности — или назовите это как угодно иначе — палитры моих собственных актерских средств, я не назвал бы слишком много схожего в Шерлоке и Титженсе.

То есть, на Ваш взгляд, Шерлок и Кристофер — совсем не одно и то же?

БК: Их схожие черты можно было бы обозначить лишь с натяжкой. Титженс — человек вне своего времени и совершенно современный, как и Шерлок. Но в то же время он либерален по сути, хотя его все и записывают в консерваторы. Такого, «кристоферовского» варианта торизма (консерватизма) в современном Титженсу мире никогда и не было. Он был тем, кто верил в пирамидальную структуру общества и в то, что ответственность в этой структуре должна распределяться как по восходящей, так и по нисходящей. А торизм «Конца парада» — это оправдание беспредела, свободно-рыночного капитализма и предпринимательства за счет всего остального. Потому что «о, да, когда экономика и власть сильны, то есть сильны банкиры, бизнесмены, коммерсанты, девелоперы, то и остальные — малый бизнес, служащие, клерки и рабочие будут в порядке». О них, якобы, позаботятся, потому что благополучие общества будет «двигаться по нисходящей». Но все видят, что происходит на самом деле, и какая это все брехня. Разрыв между богатством и бедностью все увеличивается. И Титженс понимает это. Он видит, куда катится мир. В нем жива любовь и забота о людях, зависящих от него, о животных, и попытка быть несентиментальным по отношению к ним… Он прагматик, как и Шерлок.  Шерлок не бездушен. Он НЕ не волнуется о людях, и именно этим пытается воспользоваться Мориарти в «Падении Райхенбаха». Мориарти знает, что ахиллесова пята Шерлока — это именно его привязанность к людям. А то что он не раздает всем открытки на Рождество, вовсе не означает, что он не любит их. Я думаю, Титженс гораздо более сентиментален, гораздо более в чувствах открыт, и поэтому вряд ли можно сравнить его с Шерлоком. Да, он сообразителен, он способен с первого взгляда назвать количество слогов в сонете. Кристофер просто интеллектуален. Но, если сравнивать персонажей по такому принципу, мы бы вскоре потеряли всякий смысл обогащения нашего культурного опыта. Потому что я думаю, что все лучшие персонажи умны. Все, в любом случае, обладают определенным интеллектом.

Вы могли бы привести пример другого умного персонажа в «Конце парада»?

БК: Сильвия (Ребекка Холл). Она тоже умна, но проигрывает в этом Кристоферу, потому что она необразованна. Она вышла замуж за того, кто превосходит ее умом, и для нее это очень болезненно. Но какова она! Великолепна, при том что она постоянно испытывает боль и страдание. Сильвия не Стервелла Де Виль, дергающая за все рычаги. Она глубоко несчастна. Она, вне всяких сомнений, страдает биполярным, маниакально-депрессивным расстройством. По-хорошему, она бы проходила психотерапию, ее бы накачали лекарствами по самые гланды, как-то «прочистили бы ей мозги». Я верю, что Сильвия и Кристофер — оба вплоть до самого конца любят друг друга. Любят, но совершенно друг другу не подходят.

Для роли Шерлока Вы учились играть на скрипке, для «Боевого коня» — верховой езде. Для работы в «Конце парада» Вам нужно было специально заучивать что-нибудь?

БК: Сценарий Тома Стоппарда (смеется). Главным образом — воинскую дисциплину. В «Конце парада» война предстает словно в дыму, но этот «дым» и есть дуновение подлинности. Ведь роман написан человеком, войну пережившим — хотя на первом плане повествования, кажется, как раз не война, а рутина. Это не «полевой роман», как, например, в произведениях Уилсона или Сэссона. «Конец парада» — это история катастроф и героизма, случайностей, жестокости и рутины. Именно так, и в этом ее трагикомизм. Это понимаешь, когда сталкиваешься с тем, насколько бюрократичной была Первая мировая война. «Колыбель для кошки», абсурд и бессмысленность — договоренности, лишенные всякого здравого смысла, джентльменские соглашения, заключенные за бокалом вина между людьми, перекраивавшими Европу, по большей части им не принадлежавшую. Но именно весь этот абсурд и означал, что мир катится по наклонной, что никто даже и не намеревался избежать войну. Ирония Первой мировой войны заключается в том, что две смерти повлекли за собой гибель миллионов. Детальность повествования «Конца парада» как раз позволяет увидеть все это сквозь призму личного, потому что та война и была делом очень личным.


©

Как бы Вы охарактеризовали Кристофера?

БК: Кристофер Титженс — человек очень благодарный и он любит людей, зависящих от него.  Вот почему и больно читать эту книгу — я совершенно влюбился в этого героя. Он — очень хороший человек, я бы очень хотел, чтобы и у меня были его ценности и достоинства. Например, то, как он не желает идти в ногу с меняющимся миром — до последнего, пока жизнь не вынудила его. Думаю, многое из того, что он говорит, — правда. В первой серии есть такой момент, своего рода пророчество — Кристофер говорит отцу «Все это грядет». И это можно взять как подзаголовок сценария Тома — «все это» значило и значит так много. И я снова с наслаждением оказался «там» вчера во время просмотра, уже просто как зритель. 

Вчера Вы впервые посмотрели две финальных серии «Конца парада». Каково это — видеть себя на большом экране?

БК: Странно. Это не контролируемо. Очень необычно это ощущение отстраненности, почти «астральное переживание». Вы — сам себе зритель, и это очень своеобразно. Я очень самокритичен — по поводу своей внешности, например. Сидишь так и думаешь: «Блин, вот чего одна ноздря вытворяет свое, другая — свое?» (смеется). В такие моменты ты за собой замечаешь все, что только можно. И чрезвычайно хорошо, что Кристофер лишен какой бы то ни было самовлюбленности. Не нужно было заботиться о том, как он выглядит, переживая все, что ему довелось.
В романах о нем вообще говорится, как о неуклюжем увальне, ходячем мешке для еды, с кожей на затылке такой, что у других возникало желание впиться в нее когтями и «пустить» кровь.
Толстый, рыхлый, мешковатый — словом, не надо было даже задумываться о том, где там в нем тщеславие или самолюбование. Так что, когда я вижу его таким (делает головой движение назад, прижимая подбородок), и при этом у меня появляется тройной подбородок, тут нет причин для беспокойства (смеется).

Было необычно смотреть «Конец парада» в качестве зрителя?

БК: Всегда приятно смотреть в качестве зрителя, но это жуткая нервотрепка. Зато впервые я увидел финальную серию «Конца парада» и впервые полностью весь сериал. Я знаю, на последней серии авторы сломали немало копий, Сюзанна долго обсуждала с HBO, BBC и VRT, каким должен быть финал. Вчера, где-то на середине просмотра, я поймал себя на том, что стараюсь воспринять работу в целом, одновременно наблюдая себя на экране. Я уже делал что-то в этом роде. Огромным удовольствием было наблюдать из-за сцены, как люди смотрели второй сезон «Шерлока» на показе в Нью-Йорке. К тому моменту я уже по несколько раз видел все серии, и мне нравилось наблюдать, как их воспринимала аудитория. Фантастика! Впервые я сам смотрел второй сезон «Шерлока» на показе в Лондоне. Аудитория тогда смеялась и шутила по поводу отношений и поворотов сюжета. Здорово видеть, что небезразличное тебе дело пользуется успехом — это настоящий подарок судьбы. Тот просмотр был очень волнующим, особенно для Марка (Гэтисса) и Стивена (Моффата). Они оба сказали тогда: «Так здорово это уже не повторится».



Tags: БК: интервью, БК: фото
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author