Мери Эль (mary_aile) wrote in sherlock_series,
Мери Эль
mary_aile
sherlock_series

Новое интервью Лу Брили о "Шерлоке", фандоме, работе в театре и актерской доле.

Полная версия свежего интервью Лу Брили газете Геральд, со ссылки из твиттера Лу.
Оригинал

Лу Брили – от Шерлока до Фрекен Жюли

Две недели назад Лу Брили ехала на поезде в Глазго, чтобы начинать репетировать заглавную роль в спектакле «Фрекен Жюли» Гражданского театра. Сидевшая напротив нее девушка без предупреждения спросила, каково было целовать Бенедикта Камбербача в первой серии 3 сезона «Шерлока».
Попутчице Брили ответила уклончиво и "напустила загадочный вид", как она написала в своем твиттере, насчитывавшем на тот момент 64 000 подписчиков. Когда закончилась трансляция последней серии, число подписчиков выросло почти вдвое, превысив 125 000.

Мы встретились с Брили в фойе театра в перерыве репетиций знаковой пьесы А.Стриндберга, действие которой режиссер Зинни Харрис перенесла в 1920 гг. Брили отвечает сразу на вопрос про сцену с поцелуем и сцену, в которой Молли дает пощечину Шерлоку после того, как его нашли в наркопритоне.

«Мой твиттер практически упал, - смеется Брили, - мне приходилось загружать заново, потому что под конец там было что-то около семи тысяч твитов с вопросом про пощечину, которую я отвесила милому Бенедикту в начале серии».

После похожей реакции на поцелуй Брили должна была, пожалуй, ожидать этого.

«Разумеется, все обожают Бенедикта, - говорит она, - а это такой момент в духе Джейма Бонда, но я стояла на надувном матраце, поэтому не очень хорошо держала равновесие. В одном из дублей я все-таки упала с матраца. Я медленно соскользнула с него, это было похоже на Дел Боя из сериала «Дуракам везет», идущего по бару.

Но нечасто приходится делать такие фантазийные дубли. В сценарии было просто объятие в стиле Джеймса Бонда, но я хотела, чтобы это был полноценный поцелуй, а не просто легкий поцелуйчик. В одном дубле Бенедикт взъерошил волосы, чтобы убрать попавшие в них осколки стекла, а в следующем дубле он этого не сделал, и знаете, я подумала про себя: "Взъерошь волосы! Это реально классно!»
Как это обычно бывает, я нервничала по поводу того, что я съела, поэтому выпрашивала жвачку у всей съемочной группы, но в итого все получилось хорошо, не правда ли?»

Говоря это, Брили не позирует. В ее интонации скорее звучит голос абсолютно счастливой фанатки, правда, фанатки, которая смогла сделать то, о чем мечтало большинство поклонниц сериала. И притом несколько раз.

«В течение, думаю, полутра минут после того поцелуя у меня появилось около 6 тысяч новых подписчиков в Твиттере, - говорит она, - и я получила несколько тысяч твитов тем вечером. Это то, что потрясает в Твиттере. Он как бы превращает для актера телевизор в театр, потому что ты получаешь ответную реакцию без какого-либо фильтра, и люди могут тут же сказать тебе что-то потрясающее или глупое.
Одна из причин, почему персонаж Молли так хорошо работает, в том, что женщины, которым нравится Бенедикт, которые сходят по нему с ума, могут легко представить себя ею, и, конечно, когда он поцеловал ее, все они, просто… обалдели. Это было такое коллективное – Брили вскрикивает, – потому что никто не ожидал этого».

Хотя кажется, что Брили поражена и в глубине душе позабавлена тем вниманием, которое свалилось на нее с тех пор, как она стала играть Молли, она берет на себя определенную ответственность в отношении как Молли, так и ее фанатов, и защищает их, когда тех называют чокнутыми.

«Я не считаю фанов чокнутыми, - говорит она, - и я также не считаю, что быть чокнутым – это плохо, потому что я сама чокнутая. Но эта широкая поддержка так называемомого фандома, по-моему, это потрясающе, потому что это значит, что существует международная фанбаза, которая работает примерно так же, как с «Доктором Кто», они до сих пор, спустя два года, продолжают обсуждать сериал. Их энтузиазм, то что они пишут, картинки, которые они делают, их страсть и креативность, меня это по-настоящему вдохновляет.
В Твиттере интересно, потому что среди моих подписчиц очень много молодых девушек, и здорово, что я могу вести диалог с ними. Я феминистка, и я очень рада, что могу говорить о феминистских вещах. Странным образом я внезапно оказалось образцом для подражания для некоторых из этих девушек. Сначала мне казалось невероятным и странным, что я могу быть образцом для подражания, это казалось довольно страшной перспективой скорее для них, чем для меня. Они задают самые разные вопросы, иногда связанные с сексуальностью, и я могу ответить, например, что вы не обязаны сбривать волосы, если вы не хотите этого делать. Вы не обязаны делать ничего, что вы не хотите делать. Просто будьте женщиной сами для себя.

Вся эта ерунда, что бедра должны быть стройными и не соприкасаться, и так далее, это воплощение давления на девушек, которое сейчас даже сильнее, чем когда я была юной. Я могу сказать: «наплюйте на тонкие ляжки!», и люди подумают: «о, может быть действительно ну их». Даже если это всего лишь один голос, говорящий не то, что твердят все вокруг – что они должны быть стройнее, иметь совершенную кожу и ни одного волоска на теле, иначе никто не будет с ними встречаться… Я потеряла столько времени, когда была моложе, переживая, что у меня толстые ноги. Нафиг.

То, что произошло, забавно, и я не хочу казаться самодовольной, потому что в конце концов «Шерлок» - это просто развлечение, но если я могу, я хочу постараться быть хорошим примером».

Брили слегка ударяет себя, когда говорит, ее руки крепко сжаты. Развивая мысль, она хмурится, ее голос становится практически неслышным, а потом превращается в повизгивающий смех.

Это сочетание стеснительного, но сурового рассудка и вспышек экстравертного поведения, возможно, отчасти связано с образованием Брили. Она училась в Институте Ли Страсберга, своего рода духовном центре актерского метода в Нью-Йорке, а также у великого французского клоуна Филиппа Готье. Затем последовало изучение истории в Кэмбридже, где Брили старательно избегала университетские драматические постановки.

«Я играла в футбол и выпивала, - говорит она. – Я пошла на одно прослушивание, в очереди меня охватила паника, и я буквально выползла из церкви, где проходило прослушивание. Меня согнуло пополам, и я вышла оттуда, как лягушка. Кроме того, там все было очень закрытое и для своих, я не была достаточно уверена в себе, чтобы почувствовать, что смогу стать частью этого».

Брили стала журналистом, пишущим про искусство, она брала интервью у Лив Тайлер, «Пет Шоп Бойз» и им подобных, и публиковалась в «Тотал Филм», «Фейс» и «Вондерлнд», в котором работала помощником редактора.

«Я думаю, люди часто занимаются профессией, которая близка к тому, чем они на самом деле хотели бы заниматься, - говорит она. - Это очень часто случается в творческом мире, и это случилось со мной, причем я даже не понимала этого в полной мере. Я всегда хотела быть актрисой, но я слишком боялась попробовать, высунуться, рискнуть провалиться или будь что будет. И однажды я решила, что я не хочу дожить до сорока лет и жалеть, что я так и не попробовала».

Первой профессиональной ролью Брили была роль толстой 14-летней школьницы в пьесе Джуди Аптон «Скользить с Сюзанной» в постановке Макса Стаффорд-Кларка. Затем Брили несколько лет играла в сериале «Катастрофа», потом проехала по Америке и России, играя в пьесе Денниса Келли «После конца», сыграла Соню в «Дяде Ване» Питера Холла и получила роль в постановки пьесы Саймона Стефенса «Порнография» в эдинбругском театре «Траверсе». Она исполняла роль помешенной на сексе дочь городничего в «Ревизоре», а в 2012 г. появилась обнаженной в роли Елены Троянской в спектакле «Троянки».

Брили не знает, откуда именно возникло желание стать актрисой. Не из жизни с родителями в Нортгемптоншире, хотя «думаю, будучи маленькой, я могла получать любовь и внимание, когда в немножко играла, и это просто отложилось в моем подсознании».
«Когда я мне было около 8 лет, я пробовалась для школьной постановки «Белоснежки». Я пробовалась на роль ведьмы, а затем учитель подошел и спросил, не хочу ли я сыграть Белоснежку, и я спросила, кто играет Принца».

Такое раннее начало, несомненно, сослужило хорошую службу Брили в «Шерлоке».

«Молли забавная, - говорит она тоном оберегающей сестры, - но мне кажется, легко можно быть влюбленной в человека до такой степени, что делать себя дурочкой, и при этом быть умной, верной, иметь чувство собственного достоинства и уметь постоять за себя. Можно жадно смотреть на Бенедикта в паре сцен, это прекрасно, но дальше нужно куда-то идти, иначе это будет: «о, Молли опять делает восхищенное лицо». Я с удовольствием могу это делать, но было бы неплохо делать и что-нибудь другое».

Брили не слышала о недавних обвинениях одной желтой газеты в том, что «Шерлок» «имеет левый уклон». Узнав об этом она, однако, прямо говорит, что думает на этот счет.

«Хорошо, - говорит она. – Я социалист, поэтому я рада, если это так, особенно когда вас окружает безумная пропаганда Тори, как в сериале «Benefits Street», который сейчас идет. Но честно говоря – смеется она, - я не знаю, где они смогли это заметить. Я этого не заметила, но это было бы восхитительно. Я была бы очень рада играть в левой драме».

Фрекен Жюли, возможно, не совсем подходит на звание «левой драмы», однако описанная Стриндбергом игра в сексуальные кошки-мышки между молодой аристократкой и слугой, с которым она выросла, несомненно, движется в эту сторону.

«Это одна из великих женских ролей, - говорит Брили. – Зинни сосредоточилась на сексуальной составляющей пьесы. Мы смотрим, что происходит, когда нарушаются границы и на какое-то мгновение рушатся основы, на которых держится общество. Это спектакль об этих двоих, между которыми что-то происходит, и они обсуждают, что это. Как только Жюли позволяет чему-то произойти с этим сексуальным влечением, что это значит, можешь ли ты вернуться назад, в ситуацию, которая была до этого? Если вы дружите с кем-то и занимаетесь с ним сексом, может ли все снова стать как раньше?

Зинни перенесла действие пьесы на 40 лет вперед по сравнению с оригиналом, и мне кажется, этот небольшой сдвиг по другую сторону 1900 г. сделал пьесу более современной, это заставляет историю звучать для меня совершенно по-другому. Действие происходит летом, что сложно представить в середине января, будет целая сцена с расстегиванием рубашки, с влажными волосами, и вся эта летняя атмосфера в начале пьесы, так что я буду носить кучу термального белья под костюмом, чтобы мое тело поверило, что ему тепло».

Однако Брили все еще ищет свой подход к Жюли.

«Если отвечать кратко, она чужда условностям, - говорит Брили. – Я еще не поняла по-настоящему, кто она, потому что мы репетируем только первый день, и я не хотела бы выкладывать сразу слишком много, потому что тогда ты в итоге лишишь себя каких-то возможностей, но она совершенно чужда условностям. Стриндберг – великий ниспровергатель в литературном мире, много из того, что он говорит о женщинах, делает его женоненавистником, но при этом он написал эту потрясающую женщину.
Я феминистка, и мне интересно читать предисловие Стриндберга к пьесе, где он говорит о Жюли как о полуженщине, мужененавистнице и дегенератке, принадлежащей к тому типу людей, которые не могут выжить в реальном мире, потому что они всегда терпят поражение, когда нужно пытаться быть наравне. Но нужно помнить о том, насколько шокирующей пьеса была для своего времени. Все эти люди в пьесе говорят о сексе. Они занимаются сексом.
Очень интересно, когда он говорит о любви или том, что вспыхивает между героями. Он говорит о гиацинте, о том, как цветок пустил корни в темноте, потому что я забыла о нем, когда поставила его в шкафу в вазу с водой. Ему пришлось расти в темноте, а потому он зацвел действительно очень быстро, и я думаю, это чудесный способ взглянуть, что происходит между ними. Что-то растет в тайне, вспыхивает, и проходит, или не проходит».

Один из друзей Брили недавно рассказал ей о чувственной южноафриканской постановке Фрекен Жюли, поразившей эдинбургскую публику пару лет назад.
«Они сказали мне, что это была совершенная мерзость, - смеется она, - и я ответила, что моя Жюли не будет ни капельки похожа на это. Разумеется, она будет безумно сексуальна, - с невозмутимым видом добавляет она и пересмеивает сама себя, - Хм. Вы же это вырежете? А то я буду выглядеть дурой».

Как актриса, Брили ничего не принимает как само собой разумеющееся. Несмотря на фактор «Шерлока», она по собственному опыту прекрасно знает об изменчивости своей профессии. Оставшись без работы после первого сезона «Шерлока», она в конце концов стала работать для телевизионного документального фильма и создала «Шоу Чарльза Диккенза» - юмористическое разговорное шоу, в котором участвуют персонажи Диккенса.

«Это отлично подходит для моей болтливой головы, - говорит она, - но моя главная любовь – актерская игра, и она ревниво относится ко всему остальному. Вы не можете просто бросить. Мне невероятно повезло, но вам нужно быть предельно острожным, если Вы думаете, что игра может сделать вас счастливым, потому что игра не сделает вас счастливым. На самом деле, ничто не сделает вас счастливым. Вам нужно напрячься и сделать себя счастливым самому. Теперь, когда я это знаю, мне легче. Когда телефон не звонит, если ты позволишь себе чувствовать себя нежеланным, ты начинаешь движение в никуда. Кроме того, в игре нет пункта назначения. Ты никуда не приходишь, вот и все. Я помню свое изумление, когда я брала интервью у Минни Драйвер и спросила ее, каково работать в Голливуде, и она ответила, что у нее уводит роли Гвинет Пэлтроу, а у той уводит роли Тара Фитцджеральд. Тебя не наградят за то, что ты хороший. Здесь все зависит от удачи. Есть огромное количество хороших актеров, у которых нет работы, и очень мало хороших женский ролей, поэтому тебе надо делать себя счастливым самому, или научиться это делать самому, именно это изменило меня. Нельзя, чтобы наличие или отсутствие телефонных звонков влияло на то, чувствуешь ли ты себя хорошим человеком и чувствуешь ли ты себя счастливым.

Иногда, когда ты думаешь о том, как то или иное предложение скажется на твоей карьере, ты можешь в итоге потерять то, что делаешь сейчас. Я такой была, когда начинала, но это в прошлом. Я счастлива работать с милыми людьми. Конечно, ты хочешь работать с людьми, которые заставляют твой ум работать сильнее, которые подталкивают тебя и заставляют работать лучше. Это факт. Но я не хочу работать с потрясающими мерзавцами. Жизнь слишком коротка».

В прошлом году Брили написала пьесу «Папесса Иоанна» для Национального молодежного театра, по легенде о женщине-понтифике, жившей в 9 веке.

«Я так рада, что сделала это, - говорит она, - но это дорого мне стоило. Это была очень откровенная работа, и у меня было недостаточно времени, но я получила очень ценный урок».

Обнажиться для роли Елены было еще более откровенным.

«Делать это было потрясающе, - говорит она, - потому что обычно я не хожу голой, и было довольно сложно сделать это в таком маленьком зале, вмещавшем всего 70 человек. Ты всего в паре метров от ближайшего зрителя, и ты словно говоришь: «посмотрите на меня, я красивая», и показываешь задницу».

Если Брили, по-видимому, пошло на пользу такой вызов, роль Сони была другим поучительным поворотом в ее карьере.
«Я бы сыграла ее снова сейчас же, - говорит она. – Я думаю, именно эта роль действительно сделала меня театральной актрисой. Я очень многому здесь научилась, хотя, в том, что касается безответной любви, Молли своего рода маленькая телевизионная Соня».

Да, опять Молли.

«Молли открыла для меня все двери, но мне предложили около 10 ролей секретарш, влюбленных в своего босса, и я везде отказала. После Молли мне надо сыграть какую-нибудь вооруженную героиню с манией величия.
Амбиции, это забавно, не правда ли, ведь это грязный мир, особенно для женщин, но я просто хочу научиться. Главное в актерской профессии, и мне сложно говорить об этом и не казаться при этом дурой, но самые хорошие роли позволяют тебе учиться не только быть лучше как актриса, но и лучше как человек».

Вариант этого интервью был напечатен в "Геральд" от 25 января 2014 г.
Tags: Лу Брили
Comments for this post were disabled by the author