Горовиц, как сказал бы инспектор Лестрейд, всегда в форме. Помимо обретших огромную популярность шпионских романов для детей об Алексе Райдере, он написал множество сценариев для ранних телевизионных экранизаций "Пуаро" Агаты Кристи и "Чисто английского убийства", иной раз впечатляюще ужасающих. Результатом его работы с Холмсом стал строгий, аутентичный и стильный "Дом шёлка".
Для меня, как для человека, с детства маниакально увлечённого Холмсом, одним из самых больших удовольствий был поиск того, что мы можем назвать "стилизацией, доведенной до совершенства". Именно таково произведение, о котором мы говорим. Почти все выбирали для себя наиболее выгодную позицию, превращая свои произведения в утраченные части канона, но вряд ли это было целью Горовица. Начало"Дома Шёлка" рисует нам Уотсона, уже давно вышедшего на пенсию, и в тишине своего уединённого дома пишущего о последнем деле Холмса, в то время как сам Великий Детектив уже мёртв. "Прошёл год с тех пор, как Холмс был найден в его доме в Даунсе, вытянувшимся на кровати и тихим, с тех пор, как его великий ум замолк навеки". Это придаёт всему приключению оттенок меланхолии, и несколько расходится с веселым настроем, с которым нам приходилось иметь дело в других произведениях.
Большинство стилизаций склоняются к одному из двух: либо они пытаются наиболее эффектно приблизиться к оригинальным рассказам (например, в чудесном "Деле о серебряной пряжке" Дениса Смита разгадка оказывается связанной с политиком, маяком и дрессированным бакланом) либо сталкивают Холмса с новым ужасным врагом (часто им оказывается Джек-Потрошитель). Некоторые же, самые отвратительные из них, заталкивают в одну историю всех персонажей, которые когда-либо поднимались по 17 ступенькам дома на Бейкер-стрит, и это производит впечатление заваленной посудой кухонной раковины, убивая все очарование первоначальной идеи. "Дом Шёлка" остается по большей части совершенно замечательным и очень правильным.
Ловкая дедукция приводит нас морозной ноябрьской ночью к таинственному посетителю квартиры на Бейкер-стрит и подозрительном тайном обществе, созданном в Америке выходцами из Ирландии, известном как "Банда в кепках". Дойл, с его любовью к Новому Свету, наверняка с радостью бы поприветствовал это, а мотивы "Пляшущих человечков", "Этюда в багровых тонах" и "Долины Ужаса" сразу же приводят читателя в состояние расслабленного спокойствия.
Мы в самых надежных руках, и плавный неторопливый темп повествования напоминает нам о великолепном крепком и совершенно современном стиле Дойла. Встречаются несколько забавных ошибок, например, брат Холмса Майкрофт появляется "на Бейкер-стрит, где он никогда не бывал у нас до того, и никогда более не побывает". Читатели "Чертежей Брюса-Партингтона", конечно, вежливо с этим не согласятся. Впрочем, это мелкие придирки.
Горовиц привнес в текст множество собственных остроумных находок, таких, как описание, которое даёт Уотсон оборванной Нерегулярной армии Бейкер-стрит, беспризорных мальчишек, глаз и ушей Холмса на переполненных улицах Лондона. "Ему вряд ли было больше 13 лет, как и всем из них, но он был почти взрослым. Ведь детство - это первая бесценная монета, которую бедность крадет у ребенка".
Нерегулярная армия играет большую роль в деле с момента своего первого появления, когда Холмс и Уотсон оказываются втянутыми в темный и вызывающий страх заговор, в котором непосредственно фигурирует тот самый таинственный Дом Шёлка. Должен заметить, что сам род их деятельности производит впечатление некоторого диссонанса. Но, возможно, я просто пока к этому не готов, как мир не был готов к появлению гигантских крыс с Суматры*.
Здесь есть убогий опиумный притон и ужасающая цепь событий, которая приводит к тому, что Холмс будет обвинён в убийстве и заключен в тюрьму (ведущая к многословному, как в истории о собаке Баскервилей, отступлению от основного сюжета, который должен придать повести большую достоверность). Финальное разоблачение, несмотря на то, что в него достаточно трудно поверить, оказывается забавным и эксцентричным, как и всё у Дойля, всегда находившего выход из ситуации, так, как он спас Холмса из Рейхенбахского водопада при помощи японского боевого искусства, записанного с орфографическими ошибками.
И всё же браво, мистер Горовиц. Будем надеяться, что знаменитая почтовая посылка заключает в себе ещё много дел, ждущих того, чтобы их извлекли. "Человек великолепен - но и произведение тоже", - как мог бы сказать Жорж Санд Гюстав Флобер.
* Отсылка к началу рассказа "Вампир из Сассекса". Спасибо
nik_ignatchenko за наводку.
И просто пара фото, для настроения (по клику увеличиваются).


Навигация по журналу
Информация для желающих вступить в сообщество
Онлайн-просмотр: техническая информация